Ну, вот и Афганистан из иллюминатора самолета: коричнево-песочные краски, которые для кого-то могут показаться однообразными, а мне греют душу. Значит, будет Восток, который так влечет. В багаже путешествий уже были Иран, Ирак с Курдистаном. В эти страны и их народы нельзя не влюбиться... и я — влюбилась! Всегда была мысль об Афганистане, но здесь особое чувство…


Период ввода «ограниченного контингента» выпал на начало института. Напрямую не касалось, но было рядом. Потом общая боль за ребят, вернувшихся с войны. Но особенно задумываться некогда было: впереди выбор жизненного пути, встраивание в новую реальность 80-х. В 90-х свела жизнь с «афганцами», подававшими серьезный голос в отстаивании своих прав в Екатеринбурге. Но это мимоходом. А в Италии, куда я переехала в конце 90-х, пришлось быть переводчиком в суде на допросе одного шального русского мужика, как оказалось — бывшего «афганца». Уже не помню, в чем он был виноват, но я, помимо дословного перевода, с чувством пыталась внушить и объяснить женщине-судье что-то про посттравматический синдром. В ее глазах видела сочувствие. Может и помогло. Итальянцы, вообще-то, добрый народ. Исходя из этого небольшого эмоционального опыта, летела я в Афганистан с чувством, что это место для меня незнакомое, но не чужое.
Летела из Италии с группой итальянских туристов. Милан — Стамбул — Кабул. Интерес и любопытство зашкаливали: как встретят нас талибы*? Про дресс-код была осведомлена: ничего облегающего для женщин, длинные платья и шарф на голове. Облегающее — это вообще не в моем стиле, но перспектива остаться на две недели без любимых рваных джинсов Diesel мне не улыбалась. Помог опыт поездки в Иран: не так страшен черт, как его малюют средства массовой информации. Купила у китайцев дешевую длинную юбку, чтобы надевать по ситуации поверх джинсов. Интуиция меня не обманула.
Кабул оказался похож на ближневосточные города: привычная суета, хаос, приветливые и любопытные взгляды мужчин и... очень-очень редких женщин. То, что мало женщин на улице — это было уже отличием. Как у Федерико Феллини, только не «Город женщин», а «Город мужчин», вернее «Страна мужчин». В Кабуле были мало: посетили Национальный музей (фото вверху), который в силу объективных и понятных причин теперь очень беден на экспонаты. Когда-то Национальный музей Кабула считался одним из богатейших в Центральной Азии, но в годы гражданской войны 1990-х годов здание музея было разрушено снарядами, а около 70 процентов бесценной коллекции разграбили и вывезли из страны. Сходили в сады Бабур, где находится могила Мухаммада Бабура, основателя Империи Великих Моголов. Там я спросила сразу в лоб гида Асада, увидим ли мы Дворец Амина, он начал мяться и говорить, что его не видно из-за высокой стены и что там нельзя останавливаться, но я была категорична, хотя это и не в моих привычках. Я сказала, что я русская, и не уеду домой, не побывав хотя бы рядом с этим местом. Узнав, что я русская, он выразил безмерный восторг в двух русских словах «Привет!» и «Давай-давай!». Позвал других работников музея и начал объяснять им, что я русская. Один садовник был на вид бомжом (конечно, бедность везде там), но он расплылся в такой очаровательной детской улыбке, что, если бы мое путешествие вдруг на этом закончилось, я бы его уже сочла удачным. Мои милые афганцы! Потом был оглушительный базар, бесконечный, умопомрачительный, с такими персонажами, что каждого хотелось запечатлеть.

На фото: афганский базар.


Жалко, что потеряли большую часть дня в пробках и сумасшедшем трафике. Забегая вперед, скажу, что Дворец Амина я все-таки увидела, но через две недели, когда уже улетали, ночью. Гостиница в Кабуле была хорошая, с досмотром сканом багажа и нас женщин за шторкой. Осмотр проводила худенькая, маленькая, беззубая пожилая афганка, с которой мы посмеялись и обнялись от души. Ребята с «калашами» тоже были приветливые. Жалко, обниматься нельзя!
Выехали наутро в сторону Бамиана. Нашу группу из 12 человек распределили по пяти внедорожникам. Я попала к самому молодому по имени Хабиб, 19 лет, который знал 2-3 слова по-английски, хазарейцу. Он был предметом шуток у своих коллег, более опытных водителей, но я всю дорогу его по-матерински защищала. Вообще наш гид-организатор — хазареец, и всю команду подобрал по себе. Я, выросшая в оренбургских степях, чувствовала себя как дома среди этих «монгольских» лиц.
Итак, началась дорога. До Бамиана еще терпимо. Мне было весело. Останавливалась на блок-постах. К нам в машину заглядывали талибы в своих платках, которые им были удивительно к лицу. Взгляд был строгим, но я громко говорила им «ас-саляму алейкум!», и они тут же расплывались в улыбке в ответном приветствии. Свой обязательный шарф, который из меня делал смешную бабушку, я держала формально на затылке или вообще не надевала, за исключением мест культа, поэтому им было любопытно увидеть светловолосую представительницу противоположного пола. Никто, кстати, мне ничего никогда не сказал. Да и ходила в любимых джинсах с рубашкой поверх. Только в Бамиане и Чагчаране из-за горного холода на радость нашим водителям надела полностью мужской афганский наряд.
Из Бамиана мы на следующее утро поехали к озерам Банди-Амир. Зона сумасшедших» лунных пейзажей и зеркальных озер. Вечером наш гид предупредил нас, что отправление в 5 утра, так как на территорию одного озера, куда женщинам вход запрещен, мы должны будем заехать до того, как на пост вступит охрана. Мы спросили, что будет, если нас потом увидят гуляющими по территории. Гид ответил, что это уже не важно. Ну как здесь не почувствовать родственную душу в этом народе?

На фото: озера Банди-Амир — настоящее чудо природы!
И, конечно, печальное зрелище в Бамианской долине: огромные пустые ниши в отвесной скале. С VI века здесь стояли две гигантские статуи Будды, высеченные прямо в камне на перекрестке Великого шелкового пути. В 2001-ом талибы их взорвали.

Вокруг тишина осенней природы, городское кладбище, где, несмотря на запреты хоронить вблизи объекта ЮНЕСКО, все равно хоронят. Но кладбище абсолютно не мешало. Наоборот, оно напоминало, что все, и те, кто взрывает, и кто не взрывает, все будем там. Может когда-нибудь получится не воевать?
Ночевали в Чагчаране, в гостевом доме. Чагчаран — высокогорный центр области Гор. В Средние века эти земли были сердцем владений могущественной династии Гуридов. Сейчас это маленький городок, холодный и продуваемый ветрами. Кроватей нет, но есть матрасы. Был выбор: комната на троих с туалетом в комнате или комната на одного с уборной на улице? Правильно, я выбрала комнату на одного. А туалет меня умилил. Я вообще люблю «туалеты с дыркой», в силу их устройства я нахожу их более чистыми. Кстати, о чистоте. Афганистан меня приятно удивил порядком и даже чистотой. По сравнению с Ираком, который я тоже люблю. Как было больно видеть некоторые памятники культуры, которым бы позавидовала любая страна, в окружении буквально мусорной свалки. Но не будем о грустном.
Дальше была дорога к минарету Джам. И это уже была Дорога с большой буквы. То есть никакой дороги, одно направление. Ухабы и ухабы на протяжении всего пути. Но, кстати, все самое, что поразило до глубины души и ради чего нужно ехать, я увидела вдоль таких дорог. По дороге наш Хабиб сказал, что местность ближе к Минарету населена таджиками. То есть он произнес одно слово «таджики» и переводить было не обязательно. У Минарета была знакомая нашему гиду охрана с «калашниковыми». Гиду Асаду не надо было даже говорить. Он подошел к охране и сказал, что я русская и должна сфотографироваться с автоматом. Талиб сразу снял автомат, сначала с гордостью показал заводской номер, если я правильно это называю, и потом повесил на меня. Радости моей не было конца. Минарет Джам — это чудо. Стоит одинокий, стройный в узком ущелье, зажатый между скалами и быстрым течением двух рек. Это все, что осталось от столицы династии Гуридов. Он устоял под напором стихии, землетрясений и самого Времени.

На фото: минарет Джам.
Чуть не забыла одно из самых чудесных воспоминаний. Дорога из Бамиана в Чагчаран пролегала по долине Сар-и-Джангал. Чистая архаика в сочетании с осенней красотой гор. Мирные картины: мужчины пашут землю деревянным плугом, детишки с отарами овец, журчит речка, маленькие саманные дома вдоль дороги. Мне захотелось и я постараюсь это осуществить — приехать сюда и пожить недели две, попроситься на постой, уверена: буду окружена вниманием и добротой.

На фото: афганская детвора... Архаика, но — с книжками в руках!
Кто знает? Мои спутники шутили над моим планом всю дорогу.

На фото: Дорога с большой буквы... Наши водители меняют пробитое колесо посреди горной пустыни.
И вот Герат, крупный город на западе страны, почти на границе с Ираном. Близость Ирана чувствуется во всем: вековая персидская культура, тяга к удобству и роскоши, которой завидовали и учились древние греки. Конечно, о роскоши в современном Герате речи не идет. Но я увидела и почувствовала атмосферу, в которой расслабляешься. Хоть я и люблю уличные туалеты «с дыркой», но хороший комфортный отель меня тоже не оскорбил. Ни о каком шарфе на голову речь не шла. Среди исторических достопримечательностей — могила Алишера Навои. Боже мой, раньше это было строчкой из учебника литературы советской школы — великий узбекский поэт, и вот он здесь, дорогой Алишер Навои. Я ничего не читала, но обещаю прочитать, иначе позор мне...
Два эпизода в Герате. Первый: неожиданная беседа в холле отеля с афганским мужчиной, который с семи лет живет в Китае и приехал в отпуск на родину. Даже имя запомнила — Ниязи. Очень приятная манера разговора, вежливая и, в то же время, свободная и непосредственная. Последний раз был в Афганистане шесть лет назад. Естественно, я спросила о его впечатлении. Он сказал, что увидел другую страну: люди спокойны на улицах, расслаблены. Сказал, что любит Герат. В Герате у меня было развлечение. Я оторвалась от группы пока все обедали в каком–то скучном ресторане, и уехала в сопровождении одного из наших водителей на тук-туке. Тук-тук в Афганистане — это местное название авторикши, то есть трёхколёсного моторизованного транспорта для перевозки пассажиров или грузов. Сначала меня не отпускал наш гид (опасно женщине одной!), но видя, как я убеждала гида, что ничего не случится, водитель Мохаммед вызвался сопровождать меня. Мы доехали до базара... а базар — это все! Гуляли, фотографировались и смеялись с торговцами. Я считала своим долгом накормить его, ведь это был его обеденный перерыв, и, проходя по базарным рядам, увидела обалденную забегаловку. Очень узкое помещение, по краям которого вдоль стен на метровом возвышении сидел народ по-восточному и ел. Это была моя мечта присоединиться к ним. Но на этом чудеса не кончились. Нам принесли бульон из большого чана, в котором варились бараньи языки и ножки. Вкуснейший бульон в моей жизни! А бараньи ножки с языками!!! Спасибо тебе, Мохаммед!

На фото: Герат, базарная забегаловка.
Ну, и потом Кандагар! Тут уже я ехала на встречу с Шурави! Это у меня связывается с Афганистаном войны. Конечно, в Афганистане много других мест, где ребята оставили жизни, и теперь, после поездки, я знаю больше таких мест, но Кандагар — это символ. У этого города свое южное лицо. Проверки и блок-посты участились, но «ас-саляму алейкум!» работал и здесь, улыбки были. Но все-таки здесь я надела юбку, от греха подальше, как говорится. В мечеть нас здесь не пустили. Нашу группу встретил скучного и строгого вида религиозный деятель (а может из талибанских спецслужб), который нас спросил, не хочет ли кто-то из нас принять ислам. Мы вежливо отказались.

На фото: в мечеть нас здесь не пустили...
А дальше дорога в Газни. Наша поездка перевалила за половину. Я была полна впечатлений. Уже как-то ничего не ждала. Название Газни мне ни о чем не говорило. Я никогда не готовлюсь к поездке, может это и неправильно, но уж так. Приехали туда и сразу — к минаретам. В окрестностях Газни возвышаются два минарета, оставшиеся от эпохи могущественной империи Газневидов. Место потрясающее! На возвышении, вокруг мои любимые афганские могилы: скромные и безымянные. Оттуда поехали в Цитадель. Боже мой, какие величественные руины! Древняя, глинобитная, она служила неприступной твердыней на перекрестке караванных и военных дорог. С ее мощных земляных валов открывается вид на город.

Я иду за гидом, поворот и на высоте — наш танк. Миленький мой, разбитый весь, без гусениц, такой одинокий свидетель войны. Это было настолько пронзительно! Для меня это символ всех погибших там, на войне в этой далекой стране, которая из-за этого стала нам ближе. Может и парадокс, но для меня так. Спите спокойно все, кто погиб: и ребята, и танки!

На фото вверху: Газни.
Дальше дорога в Кабул, но только чтобы улететь внутренним рейсом в Мазари-Шариф. Потрясающая мечеть, где не-мусульманам запрещен вход внутрь. На входе — талиб с автоматом, для меня, неискушенной, похожим на «калашникова». Я талиба упрекнула, мол, сидишь с русским автоматом, а меня русскую внутрь не пускаешь. Он не понимал по-английски, но тут подоспел его товарищ и начал мне объяснять: если бы это был русский «калашников»! Нет, жалкая китайская подделка, не сравнить по качеству!
Из Мазари-Шарифа возвращались в Кабул через перевал Саланг. Что вспомнить здесь: что это была дорога жизни и здесь шли советские колонны и погибали наши ребята; или что сегодня здесь по остаткам старого советского асфальта мирно идут грузовики и, наконец-то, впервые за десятилетия строят новую бетонную дорогу; что в этих суровых горах особенно остро чувствуешь уважение к нашим солдатам и радость от того, что сегодня над перевалом мирное небо.

На фото: въезд в туннель на перевале Салаг.
Вот такой он, Афганистан... Он и такой, и такой, и такой... Он — разный...


Возделывать такую землю и искренно ее любить — настоящий подвиг!
Обнимаю тебя, Афганистан!
Людмила ХУДЯКОВА.
Фото — автора.
*17 апреля 2025 г. Верховный суд РФ принял решение об исключении движения «Талибан» из списка террористических организаций.